Как? Не знаю, но знаю: во времени вдруг возникает дыра
и туда ускользает душа, а бездушных телес кожура
ест и спит, рассуждает о вящем или о сущем.
Тленной плоти мосток между канувшим и грядущим
так ведет себя, как вела б револьверная кобура,
почитающая себя револьвером,
таким же манером.
А душа ускользает туда же, куда и в прошедший раз.
Что там? Как? Мне неведомо и посейчас,
знаю только: когда она возвращается, спадает оцепененье,
иногда надолго, много чаще лишь на мгновенье…
Вижу в зеркале, как она выглядывает из глаз,
превращая зрачки мои в перископы,
стихи – в синкопы.
Чую: там, где пасётся она кобылицей на райском лугу,
треплют шалые ветры кудрявую гриву её на бегу,
полагаю, ей там хорошо, иначе бы не ходила,
проскользнув сквозь ворота рта из тела тюрьмы постылой
и, жалея меня за то, что с ней пойти, не могу,
возвращается. О, vivat! O, prosit!
Но когда-нибудь бросит…
Я, наверное, рад – пусть не мне, хоть ей, возможно, ходить туда,
где роса утоляет жажду, а не очищенная вода,
где бездонное небо: ни верха, ни низа. Воля!
Наяву! Не в грезах!! Естественна!!! Оттого ли
я, встречая её, поражаюсь: «Зачем сюда?
Развлекать меня что ли? Лети на милость:
луговая трава – не силос».
Только как же, ну как надреальное столь умеют постичь мозги,
и увидеть размытый контур в ночи, когда не видать ни зги?
На каком языке с душой общается разум?
Иль, слова и привычные символы бросив разом,
словно семечко, вынув из скрывавшей его лузги,
устремляется вслед сквозь века и страны….
Странно…Право же, странно…